Михаил Задорнов. Архивное фото
– Разговоры о рецессии объективной основы под собой не имеют, ни методологической, ни фактической. По данным Росстата, мы видим, что темпы роста экономики сильно замедлились – за восемь месяцев примерно до 1,2%. И ясно, что за весь 2025 год рост будет 1-1,2%. Другое дело, что у правительства до последнего времени прогноз экономического роста на текущий год составлял 2,5%. А вот ЦБ изначально ориентировался на 1-1,5% прироста ВВП.
– Каков ваш прогноз на четвертый квартал?
– Серьезного замедления в экономике в четвертом квартале не жду по трем причинам. Во-первых, в этом году хороший урожай, лучше, чем в прошлом. Это позитивно повлияет не только на инфляцию, но и придаст импульс самому сектору, а также повлияет на экспорт и переработку. Второе: в четвертом квартале всегда завершаются строительные проекты, вводятся новые объекты. Третье: происходит оживление кредитования. Негатив даст один фактор: у нас в этом году падает экспорт, и он вряд ли улучшится объемно и по ценам в четвертом квартале. А импорт начал расти, что автоматически уменьшает ВВП. То есть это никакая не рецессия, это серьезное замедление после двух лет роста более 4%. Но это замедление абсолютно естественное.
– Почему?
– Рост экономики в 2023-2024 годах держался на нескольких факторах. Во-первых, росли оборонная промышленность и сопряженные с ней отрасли. Второе, было активное замещение импорта – от фармацевтики до еды, уход многих иностранных компаний из России. Это был рост, который очень серьезно поддерживался мощным бюджетным стимулом примерно в 7% ВВП. То есть, этот рост в существенной степени был искусственным, как допинг. Вкололи спортсмену допинг – он пробежал 10 тысяч метров, но странно было бы рассчитывать, что без дополнительной инъекции он будет так резво бегать все время.
– Как сбалансировать бюджет в условиях охлаждения экономики?
– Бюджет государства, как и семейный бюджет, балансируется только ростом доходов и сокращением расходов. Замедление экономического роста сокращает прирост налоговой базы. Повышение налогов с 2025 года правительство уже сделало. Это даст бюджету порядка 3,2-3,5 триллиона рублей за счет дополнительных сборов подоходного налога, налога на прибыль и снижения планки по НДС для упрощенки. Значит, нужно сокращать часть расходов бюджета либо начать печатать деньги и дать новый виток инфляции, что в этой ситуации глупо.
– Какой будет дефицит бюджета РФ по итогам этого года?
– Изначально правительство закладывало в бюджет 2025 года более высокую цену на нефть и меньшие процентные расходы по обслуживанию госдолга и субсидированию ипотеки. Но цена на нефть оказалась почти на 10 долларов ниже, в результате чего бюджет недополучил два триллиона рублей, при этом расходы на госдолг и проценты по субсидиям оказались на два триллиона выше. Что в сумме дает дополнительно четыре триллиона рублей дефицита.
За январь-июль 2025 года дефицит федерального бюджета составил уже 4,9 триллиона рублей, хотя уже уточненный в мае закон установил предел в 3,8 триллиона рублей. И хотя в августе Минфин получил приличную сумму дивидендов от госбанков, к концу года дефицит бюджета может достичь 7-7,5 триллиона рублей, или более 3,5% ВВП. За последние 15 лет только дважды – в 2016 и ковидном 2020 – дефицит государственных финансов достигал таких значений. Возникает вопрос: как финансировать этот дефицит? Либо надо заимствовать на рынке, либо задействовать средства ФНБ. На сегодняшний день у нас в ликвидной части ФНБ порядка четырех триллионов рублей, это 2% ВВП. Их можно потратить за один год, но делать этого никто не будет: необходимо сохранить ресурсы на случай новых санкций или падения цен на нефть.
– Какой оптимальный уровень темпов роста экономики, достаточный для финансирования бюджета и всех расходов?
– Рост должен быть 3-3,5%, чтобы можно было и социальную политику проводить, улучшая уровень жизни, и обеспечивать нормальные бюджетные доходы.
– Что пока мешает выйти на этот уровень?
– Основные мощности мы задействовали уже в большинстве отраслей, если дальше их расширять, понадобятся инвестиции. Кроме того, сказывается и нехватка трудовых ресурсов из-за участия трудоспособных мужчин в СВО и сложной демографической ситуации, когда молодое поколение по численности не может заместить тех, кто выходит на пенсию. И, конечно, санкции существенно ограничивают возможности экономического роста в некоторых отраслях, например, воздушный транспорт, лесная отрасль, логистика. Я не верю в быстрое снятие санкций, но не введение новых, постепенное перенаправление наших экспортных потоков и увеличение импорта, оборудования и новых технологий сильно бы помогли.
– Ключевая ставка ЦБ насколько сильно сейчас сказывается на экономике?
– Безусловно сказывается. Ключевая ставка создает ориентиры для стоимости денег – это и оборотный капитал, это способность и желание собственников инвестировать в бизнес. Это и бюджет, который сейчас тратит на обслуживание долга, субсидии бизнесу и населению 18% всех расходов бюджета или примерно 7,5 триллионов рублей. А чем ниже ставка, тем меньше размер субсидий: по моим подсчетам, снижение ставки на 1 процентный пункт сократит расходы бюджета примерно на 230-250 миллиардов рублей в годовом выражении.
– До какого уровня должна снизиться ставка, чтобы оживить рынок кредитования?
– Снижение ставки на каждой стадии открывает новые возможности. Но для активности на денежном рынке ключевая ставка должна опуститься до уровня 10-12% при инфляции в 5-5,5%.
– Как долго дефицит кадров останется бичом нашей экономики?
– К сожалению, в ближайшие три-четыре года в силу демографических трендов эту проблему мы не решим. Но завершение СВО поможет уменьшить дефицит трудовых ресурсов. Миграционный приток по-прежнему будет закрывать существенную часть потребностей на рынке труда. Даже несмотря на ужесточение миграционного законодательства благодаря крепкому курсу рубля Россия остается привлекательной для трудовых мигрантов.
До 2029 года у нас будет задача с замещением рабочих мест выходящих на пенсию людей. Кроме того, создание новых производств с большей автоматизацией также требует времени. Поэтому опережающий рост заработной платы сохранится еще несколько лет.
– Давайте перейдем к рынку жилья, как одной из самых пострадавших отраслей. Когда можно ожидать оживления?
– Девелоперы почти пять лет жили «на допинге», на масштабных стимулирующих льготных программах ипотеки. Это были ненормальные условия, долгий искусственный подогрев спроса, в результате жилье стало менее доступным. С 2019 по 2023 годы стоимость жилья в среднем по России выросла на 70%, а зарплаты – примерно на 35%.
За пять лет два с половиной-три миллиона российских семей получили льготную ипотеку, но дальше неправильно поддерживать эти программы. Необходимо реально сбалансировать рынок.
– Каким образом?
– Во-первых, будет сокращено предложение, это уже де-факто происходит. За восемь месяцев ввод жилья находится практически на уровне 2024 года. Если посмотреть на предыдущий похожий эпизод, то после активного стимулирования ипотекой в 2015 году, в 2016-2018 годах ввод жилья упал примерно на 15%. Во-вторых, необходима балансировка цен на жилье, которые были разогнаны льготными ипотечными программами. Сейчас это делается через скидки от застройщиков и механизмы рассрочки. Оживление рынка при прочих равных произойдет лишь к концу 2027 года. К тому времени стоимость денег придет в норму, а стоимость жилья и заработные платы найдут точку равновесия.
– То есть сегодня брать ипотеку не стоит?
– По сегодняшним ставкам без льгот ипотека бессмысленна. Зачем несколько раз переплачивать за квадратные метры, если это экономически невыгодно. Льготная ипотека останется выгодной, а рыночную можно брать только в расчете на рефинансирование по мере снижения ключевой ставки.
– Какой уровень ставки по ипотеке будет экономически выгоден?
– При достижении инфляции 4%, что таргетирует ЦБ, ключевая ставка будет примерно 7,5-8%. Добавьте еще 2,5% к этой ставке. То есть выгодной ставка по рыночной ипотеке будет около 10%.
– Говоря о проблемах мировой экономики, какой ущерб ей наносит политика Трампа?
– Повышение пошлин было анонсировано в апреле, но пока всей картины не видно, это будет ясно к концу года. Самая громкая история – с Индией, ей «выписали» пошлины в 50% якобы за покупку российской нефти. Но на самом деле Индия является одним из самых протекционистских рынков в мире с уровнем среднего таможенного тарифа в 30%. Например, у России до введения санкций он был 7-9%, а у США до Трампа – 2-3%. Так что именно это и является основной причиной тарифной войны США.
– Поможет ли это Трампу справиться с уровнем госдолга США?
– Мы видим, что на протяжении последних двух месяцев американский бюджет получает порядка 300 миллиардов долларов доходов от таможенных пошлин в месяц. Если это продолжитс,я и не будет большого роста инфляции внутри США, то по подсчетам Бюджетного управления конгресса, это сократит госдолг за десять лет на четыре триллиона долларов. Выходит, что Трамп уже сейчас добивается оздоровления госфинансов. Однако это получается не только за счет пошлин. Он одновременно с сохранением налоговых льгот резко сократил целый ряд социальных расходов в американском бюджете, главным образом, медицинские и продовольственные пособия, а также пособия по безработице. Но как в итоге это повлияет на американский рынок и рост инфляции, увидим примерно через полгода.
– А какое влияние это оказывает на остальной мир?
– За пределами США их тарифная политика создает огромную неопределенность для всех производственных цепочек, для новых инвестиций, поскольку призывы Трампа инвестировать в производство на территории США всего – от полупроводников до автомобилей – пока остаются лишь призывами. Многие говорят, что готовы инвестировать, но фактически инвестиции занимают годы.
Сейчас же производственные и логистические цепочки, которые существовали, рвутся. Это ведет к общему замедлению международной торговли и в целом мировой экономики. Это также создает дополнительные риски для стран-экспортеров, таких как Россия. Замедление глобальной экономики и торговли может сократить спрос на сырье и привести к более длительному падению цен, причем не только на нефть или газ, но на другие энергоносители и металлы.
– Какие страны могут особо сильно пострадать из-за тарифной политики США?
– Индия, а также Канада и Мексика, хотя многие их товары освобождены от тарифов США. У части стран Юго-Восточной Азии, таких как Вьетнам, также существенно ухудшаются условия торговли с США и перспективы экономического роста.