Первый вице-президент Газпромбанка Антон Гребешев
— В чем в целом сложность финансирования проектов АПК?
— Агропромышленный комплекс исторически очень капиталоемкий. Понятно, что есть и другие отрасли, но именно в сельском хозяйстве самые длинные сроки окупаемости, часто самая непредсказуемая модель, не всегда можно предусмотреть, как будет себя вести проект по причине природных аномалий, биологических рисков и так далее.
Это действительно очень сложные проекты с точки зрения прогнозирования будущего результата. Поэтому многие инициаторы, которые активно вкладывались в отечественный АПК на первых этапах развития нашего сельского хозяйства в начале 2000-х годов, шли на очень большие риски. И банки рисковали вместе с ними.
Теперь уже и рука набита, и у всех накоплен колоссальный опыт, но до сих пор финансирование проектов в АПК остается одним из самых рискованных направлений как для инициаторов и акционеров, так и для банковского сообщества.
— Как минимизировать эти риски для аграриев при получении кредитов на проекты АПК?
— Риски бывают разные. Если мы говорим о классическом сельском хозяйстве, всегда есть варианты страхования. Но, опять же, страхуются не все риски. И действительно, наверное, самый грамотный совет здесь – нужно четко понимать, что проект может пойти не так, как он задумывался, особенно если это что-то инновационное.
Это может быть и удорожание в два раза, и нарушение сроков строительства, затяжная инвестиционная фаза. Нужно просто сторонам быть к этому готовыми: как инициаторам, так и банкам-партнерам. Потому что, если банк не будет чувствовать себя действительно партнером в этом бизнесе, то многие проекты просто не будут реализованы.
— Какие решения предоставляет Газпромбанк для аграриев?
— Естественно, вся палитра банковских продуктов у нашего банка есть. Любой банковский продукт, который нужен нашему клиенту, мы ему предложим и успешно реализуем.
Но то, к чему мы стремимся, – чтобы банк все-таки был не просто поставщиком банковских продуктов для клиента. Мы хотим, чтобы банк становился неким технологическим партнером бизнеса, аналитиком и консультантом, а также соединял клиентов с другими отраслями: с их поставщиками, покупателями, чтобы на базе банка действительно наши клиенты могли получать те знания и опыт, который агрегируется во всех отраслях экономики и бизнеса, в том числе с нашим участием.
— Какие банковские продукты, на ваш взгляд, наиболее эффективны для АПК?
— Возвращаясь к тому, что это слишком капиталоемкая отрасль, подчеркну, что без финансирования, кредитования и инструментов лизинга – здесь никуда. А с точки зрения развития нашего сельского хозяйства, которое поддерживается и государством, и министерством сельского хозяйства Российской Федерации в частности, – субсидируемый льготный кредит является наиболее эффективным механизмом поддержки отрасли.
У нас 80-90% всего развития отрасли идет за счет данных кредитов. Это была первая и действительно самая масштабная программа. В нашем банке займы через льготный инструментарий генерируют основные объемы портфеля. Скажем прямо: без этой поддержки не было бы у нас того потенциала и тех результатов, которые есть сейчас, и которые мы продолжаем развивать.
— Какой объем средств Газпромбанк направил на финансирование проектов АПК по итогам 9 месяцев 2025 года?
— Наш текущий портфель по всем сегментам АПК на сегодня составляет более 500 миллиардов рублей. Это именно текущая задолженность. И это действительно существенные деньги. Большая их часть приходится на инвестиционные проекты.
— Планируете ли в дальнейшем наращивать портфель проектов в данном секторе?
— Банку не нужно планировать наращивание портфеля. Если от клиентов будет исходить инициатива, если сформируется потенциал для развития тех или иных сегментов, если сюда пойдут дополнительные инвестиции, будет инициатива и желание у бизнеса, то банк, конечно же, эти инициативы поддержит.
— Перед Россией сегодня стоит задача возродить отрасль биоэкономики. Какие финансовые механизмы, по-вашему, необходимы отрасли?
— С одной стороны, можно ответить традиционно, что нужны деньги, но это самая очевидная сентенция. Помимо потребности в средствах, привлеченных в виде частных инвестиций, и банковском финансировании, необходимо и субсидирование со стороны государства. Биоэкономика и все, кто в ней участвует, достаточно сильно диверсифицированы.
Каждая из компаний, ведущих те или иные разработки, имеет собственные планы в этой области, свое видение завтрашнего дня. Причем, как правило, это небольшие компании, представители даже не среднего, а скорее малого бизнеса, либо вообще стартапы. Для таких компаний найти финансирование будет крайне сложно.
Тут нужны именно частные инвестиции и государственные гранты. Поскольку надо понимать: чтобы проекты в отрасли биоэкономики запустились, в первую очередь, перед промышленной стадией и этапом, когда банки начнут непосредственно рассматривать вопрос выделения финансирования, таким компаниям нужны частные деньги.
Это более рисковое направление. Но если мы говорим про науку, разработки, исследования – всегда так было и будет. Поэтому здесь потребуется вливание именно элементов акционерного финансирования. Без этого мы не сможем двигаться дальше.
— Стоит ли распространить финансовые механизмы поддержки на проекты биоэкономики?
— Я бы даже выразился иначе. В настоящее время уже сформирован пул проектов, которые можно отнести к биоэкономике и ее современному облику. Они уже активно обсуждаются в рамках тех же нацпроектов. Ведется их поддержка по линии программы Минсельхоза России. Поэтому, считаю, что распространить эти механизмы или придумать новые, либо усовершенствовать имеющийся инструментарий – обязательно нужно.
— Газпромбанк финансирует проекты по биоэкономике? Какие проекты выделите?
— Самое интересное, что, когда мы только начинали финансировать эти инициативы, они еще для нас не относились к направлению биоэкономики. Но это действительно проекты в основном по глубокой переработке того или иного растительного сырья или продукции животноводства.
Когда ты получаешь из зерна, семечки или молока некий состав на уровне химических элементов – это уже нечто большее, чем сельское хозяйство. Однако фокусируются на указанных технологиях непосредственно компании, занимающиеся переработкой сельскохозяйственной продукции. Здесь вопрос глубины переработки, как я говорил выше. В какой-то момент эта деятельность перестает быть пищевой промышленностью, становится либо биопромышленностью либо фармацевтикой.
— С помощью каких инструментов осуществлялась поддержка таких проектов?
— Здесь мы говорим о классическом инструменте. Прежде всего – проектном финансировании. Большая часть кредитного портфеля банка приходится на финансирование инвестиционных проектов с длительным сроком окупаемости. Структурировались такие сделки по большей части за счет механизмов льготного кредитования при поддержке Минсельхоза России на срок до 10-15 лет.
— Какая оптимальная доля государства и бизнеса в финансировании биоэкономики, по вашим прикидкам?
— Я думаю, что бизнес должен вкладывать больше, и он в состоянии это делать. Однако частному капиталу нужна понятная картина поддержки со стороны государства. Не обязательно это должны быть прямые деньги или прямые дотации. Полезны также налоговые преференции, какие-то иные льготы по аналогии со стимулированием ИТ-компаний.
Главное – чтобы правила игры по этим проектам были понятны на протяжении всего срока окупаемости. При этом, с учетом исследований и разработки, он может достигать 10-20 лет. Нужно, чтобы частный бизнес понимал, на каких условиях, куда он вкладывается, и какую помощь он получит на протяжении всех этапов реализации проекта.