Продюсер Сергей Катышев
— Наши ожидания вообще не выражались в виде вырванных из контекста цифр, статистики и звука «кассового аппарата». На вчерашний день более 400 тысяч зрителей сходили в кино на «Авиатора». Много это или мало для двух недель проката? И вот тут важен контекст. Ведь сейчас в кинотеатрах, параллельно с нами, идут сразу несколько премьерных детских и семейных фильмов (и это тоже громкие премьеры). А наша аудитория – взрослая, наше кино – для требовательного и мыслящего зрителя, подготовленного к просмотру, на него детей не каждый поведет, согласитесь. И вот в таком окружении «взрослый «Авиатор»», я считаю, показывает весьма неплохие результаты.
— Сейчас завлечь зрителей в кинотеатр довольно трудно. Что в фильме вы считаете «приманкой» для зрителя?
— Задумывая этот фильм, мы не рассчитывали, что нужно будет как-то хитрить, расставлять ловушки и приманки. Зритель же не зверь какой, чтобы его в силки загонять ради коммерческого успеха. Мы хотели со зрителем поделиться тем, что вызывает восхищение с придыханием у нас самих, у всей команды создателей – и продюсера, и режиссера, и артистов, и даже (смею утверждать) у автора Евгения Водолазкина, который во всем этом нашем «хулиганстве» с его романом (а мы действительно сильно переделали и перефразировали оригинальный сюжет) активно участвовал, стал соавтором сценария вместе с величайшим кинодраматургом Юрием Арабовым и разрешил потом еще и вмешательство в сценарий режиссера Егора Кончаловского, который в итоге и финал переделал, и много чего еще.
И низкий поклон Евгению Германовичу за то, что он дал свободу действий очарованным кинематографистам, в душе которых он своей литературой и пробудил энтузиазм и разжег огонь интереса. Водолазкин, имея мировое признание, не носит «лавровый венец» — напротив, он уважительно и деликатно относится к мнениям, энтузиазму других людей. Не только мы слушали его, зачастую открыв рот и затаив дыхание, но и он был внимателен к нашим предложениям и доводам. Более того, он сразу сказал нам, что понимает разницу между литературным произведением и кинематографическим, и все наши «хулиганства» одобрил, сочтя, что главные смыслы и акценты его романа мы сохранили. И тонко чувствующий зритель их увидит.
Но есть те, кому наш фильм смотреть не стоит. Людям, которые ходят в кино за бездумным расслаблением или за порцией адреналина от вида крови, переливающейся через экран, или чтобы похохотать над пошлыми шутками. Им картина точно «не зайдет». «Авиатор» — для тех, кто относится к кинематографу, как к искусству, и платит за сеанс деньги, сравнимые с ценой за билет в музей, чтобы выйти из зала наполненным, просветленным, — как после сеанса у психотерапевта. Для тех, кто хочет унести с собой из кинозала мучительно важные вопросы, чтобы попытаться потом найти на них ответы в себе или поискать вместе с людьми, мнением которых дорожит.
Мы все вложили в этот фильм и свой азарт, и свои душевные искания, и свою любовь. Вот эта любовь и есть «приманка», если хотите. То, что делается по любви, а не корысти ради, то и не оставляет равнодушным. А если говорить о каких-то «маячках», сигналах и символах в «Авиаторе», которые мы разбросали по всему фильму (все детали, даже самые мелкие, у нас не случайны, и мы рассчитываем на внимательность зрителя), то да, они призваны влиять на подсознание. И музыка, конечно, тоже. Композитор Максим Фадеев написал абсолютно гипнотическую музыку, трансовую даже, и в исполнении симфонического оркестра она звучит невероятно. Мы создали кино на самый изысканный зрительский вкус.
— К слову о музыке… Прежде чем заняться телевидением и кино, вы работали с такими музыкантами как Брайан Ино, Филип Гласс, Диаманда Галас. По вашему мнению, достоин ли Максим Фадеев встать рядом с перечисленными музыкантами? Он писал музыку по собственному наитию, или вы ему что-то советовали?
— Путешествие в безвременные миры должно проходить под музыку. Говорят, что и в раю только поют, и нет никаких разговоров.
Я первый, кто стал делать в России концерты главных звезд мировой электронной музыки. На самом деле, мы привозили не музыкантов – волшебников. И сейчас собрали в «Авиаторе» именно команду волшебников. Максим Фадеев один из них! Не хочется его ни с кем сравнивать, но музыку для нашего фильма Фадеев написал уровня Эннио Морриконе. Эта музыка способна разрушить логику обыденности и помогает посмотреть на наш мир глазами ребенка.
Саундтрек к картине мы записали с симфоническим оркестром и будем его презентовать на разных площадках страны еще долго после премьеры. Первый такой концерт уже состоялся на сцене Бетховенского зала Большого театра. Звучала музыка Максима Фадеева в исполнении оркестра Петра Дранги, на стены зала проецировались кадры из «Авиатора», а Константин Хабенский и Евгений Водолазкин на два голоса читали текст романа. Получилось такое глубокое погружение во вселенную «Авиатора».
Продюсер Сергей Катышев
— А как Евгений Водолазкин отнесся к кастингу, со всеми артистами в роли его персонажей был сразу согласен?
— Он даже признался, что, еще работая над романом, в образе Гейгера видел именно Константина Хабенского. А когда Евгений Германович посмотрел, как Евгений Стычкин играет роль магната Желткова, которого в романе не было вовсе, сказал, что был бы рад и сам вывести подобную сюжетную линию для такого артиста в своем произведении. Нам очень повезло с автором, и он прошел с нами этот путь от начала и до конца, остался доволен результатом и готов и дальше работать с нашей командой. А планы у нас грандиозные – не за горами работа над экранизацией другого знаменитого романа Водолазкина — «Лавра».
— Экранизация – очень сложный жанр. Действительно трудно перенести на экран тексты и смыслы литературного произведения. Что бы вы посоветовали тем, кто хочет заняться экранизацией произведений современной литературы: а) делать обязательно; б) не делать ни в коем случае?
— Весь окружающий нас мир – это, в каком-то смысле, «экранизация». Мыслей, переживаний, книг. Но если говорить об экранизациях литературных произведений, то сегодня, к сожалению, далеко не всегда можно вести речь о чем-то действительно качественном и проникновенном. А я, поверьте, много лет изучаю этот жанр. На нашем канале «КИНОТВ» мы сняли цикл из ста программ о самых знаменитых экранизациях мира. Сотый, юбилейный, документальный фильм будет посвящен нашему «Авиатору». К сожалению, сегодня экранизация — зачастую бизнес, маркетинговый ход. Берут популярную книгу, зная, что зрителя заинтересует фильм по любимой книге, ведь он уже «разогрет» талантом писателя. А если зритель априори придет, заплатит, принесет прибыль — то зачем стараться сверх меры, чтобы снять шедевр? Можно не думать о содержательном контексте, о смысле. Да, к сожалению, некоторые рассуждают именно так.
Поэтому если давать совет, то только такой: если хотите снимать экранизацию, а самоотверженной любви (какая была у нас всех) к первоисточнику у вас нет, если произведение и автор не цепляют лично вас, то, пожалуйста, не снимайте. А если найдете материал, который вас воспламеняет, то велика вероятность, что старания окупятся. И я сейчас не только о материальной стороне.
— Съемка любого проекта – особенно масштабного – это всегда работа с большим коллективом, часто на выезде. Какова была география съемок? Что в процессе съемок оказалось самым сложным?
— «Авиатор» — наверное, один из последних проектов, которые созданы без участия нейросети, искусственного интеллекта. Очень сложная локация – научный институт, где проходят эксперименты по заморозке. Но наши художники и графисты сделали этот мир очень достоверным. Одна из красивейших локаций в фильме была выбрана для мастерской, в которой стоит самолет. Снимали в старой недействующей католической церкви. И хочется особо поблагодарить художника фильма Мухтара Мирзакеева, который воплотил в реальность целую вселенную образов. Один из полноправных героев картины – самолет, который не переносит зрителя из одной точки пространства в другую, а «летит» по вертикальной оси — это машина времени. И Мирзакееву только «дублеров» самолета пришлось построить пять: один — который разбивается, другой — который стоит в мастерской, третий — недостроенный, четвертый – технический, пятый – отреставрированный.
Все локации выбирались режиссером Егором Кончаловским со скрупулезной дотошностью. Москва, Петербург, Подмосковье и Соловки – география наших съемок. Режиссеру и художнику удалось трансформировать все локации под волшебные места. Когда в одну из первых смен я пришел на съемки сцены «барахолка», которые проходили в антураже фабрики «Красный треугольник», меня поразили колоритнейшие лица массовки. Я будто на машине времени переместился в 1922-й год.
Финальную сцену картины мы собирались снимать на самом крупном паруснике мира, и он должен был прийти к нам из Калининграда. Но за день до съемок выяснилось, что парусник не придет. Мы же решили не отменять смену, потому что в ней было занято много популярных актеров, у которых свои плотные графики. И действие сцены перенесли на пляж Финского залива, переписав эпизод прямо «на ходу», во время съемок. Из-за этого смена получилась очень дорогой, но это того стоило.
— В фильме из мрачности начала XX века авиатор Платонов попадает в практически идеальную Россию 2026 года. В романе же его возвращают к жизни в 90-х годах прошлого века — время сумбура и проблем. Почему для киноверсии был выбран вариант 2026 года?
— У нас получился «Барбиленд» наоборот. Противопоставление двух миров должно было очень хорошо «читаться». Разруху и голод Петербурга 20-х годов прошлого века Егор Кончаловский решил оттенить более «глянцевым» миром века 21-го, а лихие 90-е не явились бы таким контрастом. Но в «Авиаторе» вообще времени, как такового, нет, и поэтому в картинках современности все нарочито немного «пластиковое» и «деформированное». Все, кроме эмоций! Что зрителя интересует больше всего? Он сам, собственные проблемы. И эту возможность побыть наедине с самим собой и посмотреть фильм, в котором главный герой – ты, мы зрителю предоставляем. Заглянуть в зеркало своей души. Надо только найти смелость вступить в открытый и честный диалог с самим собой, и тогда ты получишь ответы на волнующие тебя вопросы. В этом и есть главная «пружина» нашего фильма. А время — точнее, времена – всего лишь фон.
Актеры Константин Хабенский, Виталий Кищенко, продюсер Сергей Катышев, режиссер Егор Кончаловский, актер Евгений Стычкин на премьере фильма «Авиатор» в кинотеатре «КАРО 11 Октябрь» в Москве
— Поскольку фабула книги изменилась, появились новые герои – возможен ли «Авиатор-2»? Или проект завершен?
— Мы только открываем нашу киновселенную. И «Авиатор» — фильм о природе времени и покаянии – первая картина, первая планета этой Вселенной, этого нового мира. Мы начинаем работу над второй экранизацией – это тоже произведение Евгения Водолазкина, «Лавр». Но продолжения «Авиатора» не будет. Мы сказали в этом фильме все, что хотели сказать. Более того, мы уничтожили весь киноматериал, не вошедший при монтаже в картину, умышленно, потому что принципиально не хотели делать многосерийный фильм.
Через покаяние, ставшее для нас сквозной темой «Авиатора», мы подойдем к другой важной теме – о русских святых и юродивых. Об этом в современном мировом кинематографе мало что сказано. О шутах – да, много, о безумии – более чем. А вот о людях, которые отказались от главного, что связывает человека с самим собой — от собственного разума, кинематограф почему-то исследований не проводит. А я хочу это исследовать вместе с Водолазкиным, и поговорить об этом со зрителем в «Лавре».
— Планируете ли вы экранизировать современную прозу других авторов?
— Хочу заметить, что многие хорошие мировые фильмы — это экранизации. Кубрик, Тарковский… Мы знаем десятки экранизаций «Ромео и Джульетты», в каждой стране есть свои «Три мушкетера». Одна из моих любимых экранизаций — «Голый завтрак» Дэвида Кроненберга по роману Уильяма Сьюарда Берроуза. Не было бы экранизаций — наш мир бы обеднел: не узнали бы мы Шерлока Холмса с лицом Василия Ливанова, Д’Артаньяна – Боярского, не насладились бы музыкой Уэббера к мюзиклу «Иисус Христос — суперзвезда»…
Хороший роман, любая хорошая литература — это целый мир, в который хочется нырнуть. И меня, конечно, так и тянет материализовать эти миры. Так что планов много. А мой главный принцип в работе – не «что», а «как»! И если говорить о кино, то мне очень хочется попробовать простым и понятным языком общаться со зрителем про очень сложное: время, покаяние, и мы сами, наши помыслы.