Народный артист России, художественный руководитель Театра на Малой Ордынке и Театра Сатиры Евгений Герасимов
–
– В последнее время я все время в театре. У меня есть замечательная возможность пригласить большое количество людей в Театр Сатиры, поскольку у нас большой зал. К своему дню рождения я готовлю две премьеры. Премьеры последнего времени тоже выстраиваются к моему дню рождения. Мы начали отмечать с 20 февраля и показали «Доходное место», этим спектаклем мы открыли сезон в этом году. Потом, 21 февраля, мы сыграли «Мастера и Маргариту», а 22 числа – «Волки и овцы». Двадцать третьего февраля у нас состоялась премьера «На бойком месте», а 25 и 26 февраля мы представили еще одну премьеру – спектакль «Невиновный». Думаю, что в день юбилея мы с коллективом тоже отметим мой день рождения.
– Если говорить о последней премьере – «На бойком месте», первый показ которой прошел 10 февраля. Почему вы обратились именно к этому произведению? Чем комедия Островского может откликнуться современному зрителю?
– Во-первых, вы видите, у нас уже в репертуаре несколько произведений Островского: «Волки и овцы», «Доходное место». Комедия «На бойком месте» достаточно редко появляется на театральной сцене, это одно из первых произведений Островского. В этом году исполняется 140 лет с того момента, как этот спектакль появился на сцене.
– Еще один юбилей!
– Да, тоже юбилейная дата. Во всех произведениях Островского герои выписаны очень живо, со страстью. В пьесе «На бойком месте» страсти просто бушуют! Причем здесь образы и характеры героев наиболее яркие, так как очень четко отражены те самые темные силы, которые живут внутри практически каждого человека – в этом произведении они сталкиваются и по-настоящему бушуют. В спектакле «На бойком месте» артистам есть, что играть.
Наш спектакль очень музыкальный, в нем звучит музыка Геннадия Гладкова. Создана хорошая атмосфера, передающая то время, очень красивые и точные декорации, костюмы, соответствующие тому времени. Безусловно, все произведения Островского очень интересны – и «На бойком месте» в том числе.
– Сколько шла работа над этим спектаклем – от задумки и до выхода на сцене?
– Недолго, не более двух месяцев.
– Планируете ли представить еще какие-то премьеры в этом сезоне? Над какими постановками работаете?
– В этом сезоне у нас выпущено восемь новых проектов: три спектакля на основной сцене, два событийных творческих проекта к юбилеям Юрия Васильева и Ольги Аросевой и три спектакля малой формы на Чердаке Сатиры. Ближайшая премьера – спектакль «Невиновный», где я играю 25 февраля. У нас много спектаклей запланировано. Например, «Визит дамы» будет ставить режиссер Антон Яковлев. В этом сезоне появится спектакль по пьесе драматурга Жорди Гальсерана «Метод Грёнхольма» в постановке режиссера Альберта Хасиева. Также мы представим проект «Физики» совместно в НКО «Физтехсоюз» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Очень интересный проект, мы уже приступили к репетициям.
– Какие города удалось посетить с гастролями?
– Мы достаточно активно ведем гастрольную деятельность: 14 спектаклей на гастролях в таких городах, как Тула, Нижний Новгород, Астрахань, Балаково, Волгодонск, Нововоронеж и Курчатов. В этом сезоне планируем отправится снова в Астрахань, Тулу, а также в Набережные Челны, Казань и Севастополь.
– Ранее вы говорили, что в текущем сезоне у Театра Сатиры планируются зарубежные гастроли. Какие страны могут посетить артисты?
– Мы вели переговоры с Кубой, но сейчас времена неспокойные. Нас ждут в Венгрии, Южной Америке – все в проработке. Приглашать-то нас – приглашают, но мы принимаем решения по ситуации, так как в мире, к сожалению, сейчас все нестабильно.
– Может ли появиться на сцене Театра Сатиры спектакль на тему специальной военной операции?
– Да, конечно. Важно, чтобы в основе такого спектакля был хороший драматургический материал, должна быть качественная драматургия.
– Ведете ли такие поиски?
– Я ищу, но пока не вижу достойный материал. Согласитесь, что лучшие произведения о Великой Отечественной войне появились после войны.
– Стало ли больше качественного драматургического материала на эту тему с момента начала спецоперации?
– Появляются очень интересные документальные киноработы, которые трогают за сердце и душу. Я ищу материал, отсматриваю, но главное, чтобы это было достойно той темы, которой сейчас живет весь народ.
– Вы возглавляете Театр Сатиры почти два года. С какими проблемами пришлось столкнуться? Какого курса вы придерживаетесь, и каких изменений удалось достичь за это время?
– Проблем много во всех театрах. Многие театры периодически ремонтируются. Здесь, в Театре Сатиры, на протяжении 20 лет не было никакой профилактики. Мы меняем с помощью департамента то свет, то звук. Очень небольшая мощность в театре, которая не выдерживает современных технических приборов. Конечно, необходимо более серьезное обновление и сцены, также у нас должен быть парк. Спасибо Сергею Семеновичу (Собянину – ред.), который позволил приобрести для нас ряд определенных приборов, которые крайне необходимы. Мы многое берем в аренду, а это сразу удорожает сметы спектаклей. Мы очень рассчитываем, что в ближайшее время мы получим их, средства выделены, но мы еще не получили технику. Подобных вопросов, конечно, много. Сцена «Чердак Сатиры» стала приносить доход. Раньше в целом все жили за счет основной сцены.
Еще один сложный вопрос – объединение Театра Сатиры и «Прогресс сцены Армена Джигарханяна». «Прогресс» стоит на ремонте, а труппа насчитывает порядка 120 человек – это очень много. Нет возможности дать всем артистам равнозначно играть, при этом они все – артисты Театра Сатиры, им нужно платить. Мы справляемся с этой задачей, но существуют проблемы.
– Сколько еще будет длиться ремонт «Прогресс сцены»?
– До 2027 года. Также у нас есть Малая сцена театра Джигарханяна, которую мы планируем переоборудовать и сделать более интересной и привлекательной для зрителя, чтобы была возможность представлять больше постановок в разных жанрах.
– Если говорить о репертуаре и творческой работе, с каким вектором вы пришли на пост худрука Театра Сатиры и какой позиции вы сейчас придерживаетесь? Каких изменений удалось достичь за это время?
– Мы привели в порядок многие спектакли, которые более 20 лет в репертуаре этого театра. Ни костюмы, ни декорации – ничего не обновлялось. Зритель смотрел «Укрощение строптивой» – красивый, яркий спектакль, в котором должны быть сочные костюмы, декорации – таким, каким он вышел в 1994 году (премьера спектакля в Театре Сатиры состоялась 18 апреля 1994 года – ред.). Мы многие спектакли, которые составляют «золотой фонд» театра привели в порядок, а также обновили декорации, костюмы и актерский состав. У нас много талантливой молодежи, которая теперь активно участвует в спектаклях. Конечно, создаем новые спектакли, которые, я считаю, соответствуют настроению, атмосфере Театра Сатиры. Это спектакли, где, безусловно, должны быть юмор, музыка – зрители об этом просят. Видимо, неслучайно премьеры, о которых я вам сказал, собирают полный зал.
– То есть билетов уже нет?
– Да. Мы видим, что находимся на правильном пути. Знаете, в Театре Сатиры юмор особенный, артисты умеют этим пользоваться: ирония и юмор не только по отношению к окружающим, но и по отношению к себе – это важное качество артиста. Наши артисты этим владеют. В наших спектаклях, несмотря на то, что мы уважаем классика, мы все равно вносим современное звучание. Например, в «Свадьбе Кречинского» у нас потрясающая музыка, специально написанная для постановки, костюмы, декорации, великолепный вокал, шикарно поставлены все танцевальные номера. У нас появился свой балет, помимо того, что в театре есть свой оркестр. Важно, что по оценкам и зрителей, и критиков у нас получилась единая форма, все сочетается вместе – все выглядит очень гармонично.
– Не так давно вы возглавляли сразу два театра – Театр Сатиры и Театр на Малой Ордынке. Значит ли это, что в культурной среде не хватает кадров на руководящих должностях?
– Не знаю. Вполне можно руководить двумя театрами. Я, возможно, взял бы еще один театр с абсолютно другим репертуаром. Я считаю, что это была достаточно хорошая оптимизация. Каждый театр двигался в своем направлении, и в каждом театре было много премьер. В тот сезон, когда я уходил из Театра на Малой Ордынке, я поставил семь спектаклей – для этого театра это много. Раньше в Театре Сатиры в лучшем случае выходило два спектакля в год – мы сделали 12 спектаклей. Театры были совершенно независимы – важно, что у каждого было свое лицо. У каждого театра был свой бюджет, их не перемешивали. Конечно, в некоторых случаях можно было дополнять возможности одного театра ресурсами другого, но этого не делали. Театр Сатиры нуждается в большой каждодневной работе, потому что долгие годы здесь просто жили за счет ранее наработанной славы и имени театра. А техническую сторону нужно обновлять, и качество новых постановок должно быть в соответствии с современным уровнем.
У нас изменился и зритель. К нам приходят уже не только те, кто раньше хотел посмотреть на Анатолия Папанова, Андрея Миронова, Александра Ширвиндта, Михаила Державина, Ольгу Аросеву, в зале совсем молодые зрители, например, на спектакле «Мастер и Маргарита». В спектакле «Свадьба Кречинского» мы даже использовали рэп и другие современные формы, которые привлекают зрителя.
– Наверное, среди зрителей стало больше молодежи?
– Да, конечно. Я рад, что молодежь приходит к нам в театр на разножанровые спектакли – например, на «Мастера и Маргариту» и постановки по произведениям Островского. У нас в репертуаре четыре спектакля по Островскому: «Лес», «Волки и овцы», «Доходное место» и «На бойком месте». Я рад, что молодежь интересуется классикой.
– После ухода из Театра на Малой Ордынке вы сказали, что будете продолжать помогать новому худруку Эдуарду Боякову. Требуется ли еще ваша помощь театру?
– Все, что я мог и успел, я сделал. Дальше им идти своей дорогой.
– А обсуждаете ли вы с Эдуардом Владиславовичем репертуарный план? Или же дальше Театр на Малой Ордынке живет самостоятельно?
– Нет, дальше он должен самостоятельно работать. Он пришел со своим конкретным планом. Я никогда не принял бы помощь без необходимости, потому что я вижу так, как я вижу. Это мешает в работе. Я помогаю тем, что не мешаю ему.
– В этом году нас ждет еще один юбилей – московский международный кинофестиваль «Будем жить» пройдет в 15-й раз. Какая площадка примет фестиваль в этом году?
– Пока не говорили об этом, но последний раз мы открывались в «Октябре», а закрывались на «Мосфильме». У нас разные площадки: мы используем Молодежный центр, зал на Поклонной горе, различные кинотеатры. Нашей базой был Дом кино, но его нет. Все локации, которые мы использовали ранее, и в этот раз будем использовать. Мне нравится площадка «Мосфильма», и, конечно, «Октябрь».
– Утверждены ли даты проведения? Есть ли какие-то особые планы – например, расширенная юбилейная программа?
– Пока нет. Мы посмотрим по ситуации, потому что желающих приехать к нам на фестиваль очень много, включая зарубежных деятелей. Почетным членом жюри является американец Стивен Мао, страны БРИКС присутствуют в полном объеме. Смотрим, читаем пьесы в рамках подготовки фестиваля. Поступает около тысячи заявок, а отбирается только четыре работы. Работа идет.
– Ректор Академии Русского балета имени Вагановой Николай Цискаридзе высказался за введение дресс-кода для посещения театров. Как вы относитесь к данной инициативе?
– Возможно, если речь идет о Большом театре. Например, я не видел, чтобы к нам приходили в «лохмотьях». Вы знаете, можно давать рекомендацию и писать об этом на билете, но официально вводить дресс-код вряд ли, потому что каждый человек имеет право. Наш театр демократичен в этом аспекте.
– То есть это, скорее, вопрос внутренней культуры публики?
– Конечно. Люди бегут в театр после работы, иногда у них просто нет возможности переодеться.
– Продолжая разговор о зрителях. Кто сейчас преимущественно ходит в театр, современный зритель – какой он?
– Зритель очень разный, конечно. Я очень радуюсь, что наш зал вмещает порядка 1 200 человек. Все премьерные спектакли идут с аншлагами. Смотрю на людей – и радуюсь. Сегодня большой интерес к театру, интересно увидеть живого человека, его эмоции. Актер в театре живет на сцене для зрителя – именно это интересно. Зритель, приходя в театр, хочет получить живой контакт. Люди во время просмотра чувствуют, переживают, понимают, что хорошо, а что – плохо, видят борьбу мнений.
– То есть можно сказать, что сегодня зритель ходит именно за положительными эмоциями в театр?
– Да. В процессе спектакля могут быть разные эмоции, но все-таки очень важно, чтобы итог был светлым.
– Какие постановки вызывают наибольший интерес у зрителей: обращение к классике или новым произведениям со смелыми новаторскими решениями на сцене?
– Должен быть выбор, должно быть и то, и другое. Если говорить о современном материале, то мы ищем произведения, в которых есть ирония и юмор, созвучные Театру Сатиры. Все классические произведения, с которыми мы работаем, звучат очень современно.
– Вы уже упомянули, что на данный момент выбрали для себя театр, а не кино. Почему был сделан такой выбор? Не хотели бы вернуться в кинематограф?
– Во-первых, я работаю депутатом, руковожу комиссией по культуре и массовым коммуникациям. Кино – это постоянные поездки, съемки в разных местах. Будучи депутатом, я снял несколько картин: «Савва», «Туман рассеивается», «Тройная жизнь». После того, как Марк Анатольевич Захаров и Марк Борисович Варшавер пригласили меня в театр «Ленком», где я играл в трех спектаклях, я сосредоточился на театре, конкретно сейчас – на Театре Сатиры. Просто я счастливый человек, потому что каждый раз выбираю то, что мне в данный момент интересно.
Был момент, когда я выбрал кино: ушел из Театра Маяковского и занимался режиссурой, снимался много. Потом случилось так, что меня зазвали в «Ленком», я поиграл там. Может быть, через какое-то время я что-то сниму. У меня был сценарий, который я хотел снять. Мы вместе с Виктором Мережко работали над ним, но вот Витя ушел из жизни, мы его не дописали до конца. Может быть, я к нему и вернусь.
– Возвращаясь к теме кино, как вы считаете, какое кино сейчас нужно зрителю?
– Скажем так, на сегодняшний день много упрощенного в кино, это касается и сценариев, и героев. Но снимают то кино, которое хочет смотреть зритель – оно вот такое и есть. Но в современное российское кино пополняется солидными фильмами. Например, студия «Тритэ» Никиты Михалкова не снимает проходящие картины, у Федора Бондарчука качественные фильмы, почти как в советские времена, внимательно и очень серьезно подходят к съемкам. Но таких кинолент немного.
Конечно, кино должно быть зрелищным. Хотя я за то, чтобы главным в киноискусстве оставался человек. За последние годы, к сожалению, человек пропал с экрана, остались эффекты, достаточно примитивные характеры. Я не вижу глубоких и сильных проживаний у артистов, побежал и догнал – это не про это. Если вспомнить ту же «Петровку 38», то там же было интересно за героями следить. А сегодняшнее кино в большинстве снимают по одной и той же кальке, даже героев можно перепутать. Один канал включаешь, потом другой, а артист и тут, и там в одном амплуа – и ты думаешь: «Что он тут делает? Почему так происходит?».
– Как вы думаете, с чем связана эта проблема – с тем, что такой зрительский запрос или же мало хороших сценариев?
– Здесь и то, и другое. Сценаристы стараются быстрее написать и деньги заработать, съемки проводятся бегом – как конвейер. Ушел вот этот процесс создания. Но тем не менее, есть очень достойные работы и сценаристов, и режиссеров, и актеров. Хотелось бы, чтобы их было больше.
– Есть мнение, что хорошее кино о событиях специальной военной операции появится спустя время после ее окончания, когда произойдет осмысление. Так было, например, с кино о Великой Отечественной войне – фильмы, которые мы считаем классикой, появились уже спустя десятилетия. Как вы думаете, сейчас будет так же?
– Считаю, что так оно и будет.
– Хотели бы снять такой фильм или сыграть в нем?
– Все возможно. Я не загадываю так далеко, почему нет? Конечно, можно и снять, и сняться. Это очень важно и нужно.
– Минкультуры РФ планирует оценивать соответствие фильмов и сериалов нормам о традиционных ценностях, в том числе вышедших ранее картин и контента онлайн-платформ. Как вы считаете, не будет ли этот пункт, как обязательный критерий, ограничивать кинематографистов?
– Вы знаете, оценивать уровень культуры на экране нужно. Пошлость ни к чему. Надо понимать, куда выделять государственные деньги и на что они идут, чтобы зрители потом не задавали вопрос: «Что это за пошлость?».
– Как вы относитесь к тенденции на создание ремейков классики советского кино?
– Я плохо отношусь к подобным экспериментам, считаю, что этого делать не нужно. Нужно писать самим, находить материал.
– А к тому, что все чаще переснимают сказки?
– Сегодня технологии позволяют многое сделать более ярко в этом жанре. Я посмотрел «Буратино», детям нравится. Многим нравится и новый «Чебурашка». Но дело в чем – это не ремейк, это новая история с известным всем героем. Важно то, как сделано такое кино.
– Сейчас в соцсетях завирусилась песня «Прекрасное далеко». С помощью искусственного интеллекта композиция была переделана под голос американской исполнительницы Билли Айлиш и переведена на английский язык. Как вы относитесь к подобному использованию нейросетей? Как оцениваете применение ИИ в искусстве? Опасно ли это для профессии актера и для кино в целом?
– Я испытываю некоторую осторожность в этом вопросе. Искусственный интеллект никогда не заменит живой голос, живое исполнение. В чем-то он может помогать человеку, выполнять некоторые задачи очень быстро. Но человека и его эмоции заменить невозможно.
– А вы пользуетесь возможностями искусственного интеллекта?
– Я не пользуюсь, но мне интересно, как он будет развиваться.
– Вы являетесь депутатом Мосгордумы уже 25 лет. Не устали от работы депутата?
– Нет, я считаю, что работу депутатом своей основной деятельностью. Кто, если не депутат, может помочь людям, которым не к кому обратиться? Люди приезжают даже из других городов. Работа депутата – это очень интересная, но сложная работа. Я занимаюсь не только культурой, но и вопросами здравоохранения, образования. К депутату приходят со всеми вопросами. Депутаты вникают во все эти вопросы, ищут варианты, как лучше решить проблемы, как помочь людям.
– Планируете ли избираться в следующий созыв через три года?
– Жизнь покажет.
– По вашей инициативе был создан «Столичный цех деятелей культуры», чем сейчас занимается объединение? Как оно помогает новым лицам в культурной сфере?
– «Столичный цех деятелей культуры» был создан для того, чтобы, в первую очередь, делиться опытом. Cегодня там встречаются, общаются самые разные люди.
– Евгений Владимирович, вы возглавляете один из лучших театров России, работаете в Мосгордуме, преподаете, активно занимаетесь общественными проектами. Поделитесь секретом, как вы все успеваете? Как избежать выгорания и найти на все время и силы?
– Я люблю эту жизнь.
– Только в этом секрет?
– Наверно, я не могу по-другому. Мне нравится действовать. У меня всегда рабочий день был расписан до пяти минут. Даже когда был ребенком, снимался в кино, я практически два года ходил в школу по субботам. Приходил на занятия – и все знали, что сейчас я буду выступать у доски. Я приезжал со съемок, садился за стол, включал лампочку, делал уроки – все было расписано по минутам. Но благодаря этому я научился заниматься самостоятельно, а самое главное – ценить время. Также с детства я занимался спортом. Спорт и кино приучили меня к дисциплине, к умению самостоятельно работать, а не из-под палки.
Жена часто говорит: «Хватит работать! Поехали на дачу!». Я люблю лес, речку, рыбалку, собирать грибы, иногда друзья зовут меня на охоту. Но все равно каждый раз ты понимаешь, что на данный момент для тебя важнее. Сейчас для меня важнее «запустить театр».
– Когда удается найти свободное время, какой отдых предпочитаете?
– Самый лучший отдых – с семьей на природе. У меня пятеро внуков. Мы очень любим погонять на квадриках, половить рыбку, сделать шашлычок и чаек у костра – все это здорово. Я всегда стараюсь находить свободное время для семьи. Сейчас у меня по субботам и воскресеньям чаще всего спектакли. Но все равно стараюсь выбираться.
– В заключение не могу не спросить, есть ли лично у вас какие-то нереализованные творческие мечты, которые обязательно необходимо воплотить в жизнь?
– Я уже говорил, что выбираю для каждого определенного момента наиболее важное для себя. Новая жизнь такая потрясающая, в ней так много всего интересного – и говорить о том, что я что-то не успел, не приходится. Я очень многое успел! Я работаю и делаю то, что люблю. Было бы у меня больше, чем 24 часа в сутках, я бы и кино еще снял. Когда появляется возможность, важно ею воспользоваться. Нужно быть готовым, а случай обязательно будет.
– Какие самые яркие моменты вы можете вспомнить?
– Ну, например, на кино мне всегда не хватало денег, поэтому все время приходилось искать художественные решения. Но в результате итальянцы посмотрели мой фильм на фестивале. Я даже получил знак Папы Римского «За вклад в мировую культуру» и объехал всю Италию. В Риме есть «площадь Венеции» – Пьяцца Венеция – где поставили огромный экран и показали дважды мою картину «Поездка в Висбаден» по повести Тургенева. Это было такое счастье! Музыка Сидельникова, русская речь и восхищенное «Вау!» итальянской публики.
– То есть вы считаете, что, скорее, нужно не мечтать, а именно ставить себе четкие цели?
– Да, нужно ставить цели. Они могут быть долгосрочные, а могут быть – нет. Всегда приходится выбирать. Я собирался быть математиком, но произошло в детстве «столкновение» с кино. Я многое подвергал сомнению – правильно ли я поступил или неправильно. Может быть, этого не видно со стороны, но тем не менее. Сомнения рождают истину, а жизнь все равно всегда подсказывает и направляет.